Komm, süßer Tod
Тень человека, тень его стола,
тень человека, тень его крыла,
тень дерева, тень розы, тень предмета,
тень прошлого — одна полоска света.
Река забвения — ни лодочек, ни льдин.
………………………………
Хохочет пастор, в классики играя,
садится женщина за этот клавесин,
блок-флейту эту достаёт другая.
Под дудку пляшет девочка в очках,
и муравьи огромные летают,
горит одежда на немецких мужичках,
они огонь баварским заливают.
С кофейником дымящимся медведь
выходит с Телеманом из трактира.
Ты стал моложе — чтобы умереть
и разбросать по комнате клавира
листы причудливые. Время перемен,
итог барочный: астры облетают,
поётся в песне о несчастной N,
её любовника в солдаты забирают.
Её лицо, как в дождевом окне,
под струями навек. Народный театр.
Находит муху пьяница в вине,
кричит религиозный реформатор.
У девушки под сердцем горячо,
и канцлер пишет новые писульки.
Приходит смерть и раздаёт свистульки,
и голубь глиняный садится на плечо.
Орган готов, но староста убит,
на площади не начиналась драма.
Я жил в раю — поэтому горит
под левою лопаткой пентаграмма.
И ворон учит нового Адама,
и на закате плещется Лилит
в реке забвения, в блистательной реке,
в реке молчания, в реке непостижимой.
Мы были той таинственной пружиной,
цветами были, озером, вершиной
и дикой земляникою в руке,
и я был женщиной, а ты — мужчиной,
угрюмым Иоганном в парике.
<19??>
|
|
Леонид Шевченко. Забвению в лицо. — М.: ЛитГОСТ, 2022.
Мы в Телеграм