Я сегодня о хлебе небесном
Милосердного Бога молил.
Слишком немощным, слишком телесным,
Неприкаянным и безсловесным
Я по городу ночью бродил.
Я б набрал того хлеба в карманы,
Натолкал бы за обе щеки́.
И утихли б сердечные раны,
И я так бы запел про туманы,
Что меня б сумасшедшим сочли.
Я от сытости стал бы несносен:
Что мне бремя и смысл бытия!
Я все смыслы подальше б забросил
И без паруса плыл бы и вёсел
По реке своего жития…
Так и брёл, как последний пропойца,
Всё, чем жил, отдавал за покой.
Вот, возьмите огонь безпокойства,
Вот души поэтической свойства…
Но никто не менялся со мной.
