Экклезиаст (Герман Плисецкий)

Перейти к: навигация, поиск

Этот текст ещё не прошёл вычитку.




Экклезиаст


Сказал Екклезиаст: всё — суета сует!
Всё временно, всё смертно в человеке.
От всех трудов под солнцем проку нет.
И лишь Земля незыблема вовеки.
Приходит род — и вновь приходит род,
Круговращенью следуя в природе.
Закатом заменяется восход.
Глядишь: и снова солнце на восходе!
И ветер, обошедший все края,
То налетавший с севера, то с юга,
На круги возвращается своя.
Нет выхода из замкнутого круга,
В моря впадают реки, но полней
Вовек моря от этого не станут,
И реки, не наполнивши морей,
К истокам возвращаться не устанут.
Несовершенен всякий пересказ:
Он сокровенный смысл вещей нарушит.
Смотреть вовеки не устанет глаз,
Вовеки слушать не устанут уши.
Что было прежде — то и будет впредь,
А то, что было — человек забудет,
Покуда существует эта твердь,
Вовек под солнцем нового не будет.
Мне говорят: «Смотри, Екклезиаст:
Вот — новое!» Но то, что нынче ново,
В веках минувших тыщу раз до нас
Уже случалось — и случится снова.
Нет памяти о прошлом. Суждено
Всему, что было, полное забвенье.
И точно так же будет лишено
Воспоминаний ваше поколенье.


Мне выпало в Израиле царить.
Я дал зарок: познать людские страсти.
Всё взвесить. Слов пустых не говорить.
Задача — тяжелее царской власти.
Всё чередой прошло передо мной —
Блеск, нищета, величие, разруха…
И вот вам вывод мудрости земной:
Всё — суета сует, томленье духа!
Прямым вовек не станет путь планет.
Число светил доступно звездочёту.
Но то, чего на этом свете нет,
Не поддаётся никакому счёту.
И я сказал себе: ты стал велик
Благодаря познаньям обретённым.
Ты больше всех изведал и постиг,
И сердце твоё стало умудрённым.
Ты предал сердце мудрости — и та
Насытила его до опьяненья.
Но понял ты: и это — суета,
И это — духа твоего томленье!
Под тяжестью познанья плечи горбь.
У мудрости великой — вкус печали.
Кто множит знанья — умножает скорбь.
Зерно её заложено в начале.


Есть время жить — и время умирать.
Всему свой срок. Всему приходит время.
Есть время сеять — время собирать.
Есть время несть — есть время сбросить бремя.
Есть время убирать — и врачевать,
Есть время разрушать — и время строить.
Сшивать — и рвать. Стяжать — и расточать.
Хранить молчанье — слова удостоить.
Всему свой срок. Терять и обретать.
Есть время славословий — и проклятий.
Всему свой час. Есть время обнимать —
И время уклоняться от объятий.
Есть время плакать — и пускаться в пляс.
И побивать каменьями кумира.
Есть час любви — и ненависти час.
И для войны есть время — и для мира.
Что проку человеку от труда?
Что пользы ото всех его свершений,
Которые Господь ему сюда
Послал для ежедневных упражнений?
Прекрасным создал этот мир Господь.
Дал разум людям, но понятья не дал,
Чтоб человек, свою земную плоть
Преодолев, Его дела изведал.
И понял я, хоть это и старо,
Что лучшего придумать мы не можем:
Трудиться. Есть и пить. Творить добро.
Я это называю Даром Божьим.
И понял я, что все Его дела
Безсмертны: ни прибавить — ни убавить.
И остаётся нам одна хвала,
И остаётся только Бога славить!
Что было прежде — то и будет впредь,
И прежде было — то, что завтра будет.
Бог призовёт, когда наступит смерть,
И всех по справедливости рассудит.
А здесь я видел беззаконный суд.
Творят неправду, истины взыскуя.
Сказал себе я: высший суд — не тут.
Господь рассудит суету мирскую.
Дойди, судья всевышний, до основ,
Открой нам грубость истин подноготных:
Что нет у человеческих сынов
Суественных отличий от животных.
Судьба у человека и скота
Одна и та же и одно дыханье.
Везде одна и та же суета,
Одной и той же жизни трепыханье.
Из праха Бог воззвал — и в прах поверг!
Все будем там. Попробуйте, проверьте,
Что наши души устремятся вверх,
А вниз — животных души после смерти.


Итак: живи — и радуйся тому,
Что из твоих трудов под солнцем выйдет,
Поскольку из живущих никому
Не суждено грядущего увидеть.


И посмотрел я, и увидел днесь:
Господство силы, тягость угнетенья,
Немилосердных властелинов спесь
И слёзы всех, лишённых утешенья.
Почтил я мёртвых больше, чем живых,
Всех, кто под солнцем плакал и трудился.
Воистину, стократ счастливей их
Тот, кто на свет жестокий не родился.


Ещё я видел, что чужой успех
Рождает в людях зависть, озлобленье,
Что суета мирская — участь всех,
Что это — духа нашего томленье.
Дурак сидит — рукой не шевельнёт,
Своим бездельем вроде бы гордится:
Мысль о насущном хлебе — вечный гнёт,
Уж лучше нищим быть, чем суетиться!


Ещё я понял: плохо одному,
Несладко быть на свете одиноку.
К чему трудиться, если никому
От всех твоих усилий нету проку?
Труды, которым не видать конца,
Оправданы супружеством и братством,
А ежели нет сына у отца —
Не радуется глаз его богатствам.
Ведь если путник не один идёт —
Другой помочь споткнувшемуся может,
А если одинокий упадёт —
Никто ему подняться не поможет.
Двоим теплее, если вместе спят.
И в драке, где один не отобьётся,
Вполне возможно — двое устоят.
И скрученная нить не скоро рвётся.


Вот юноша безвестный, живший встарь:
Он денег не имел, но был при этом
Умней, чем старый неразумный царь,
Благим пренебрегающий советом.
И вышел из темницы тот юнец,
И заменил спесивого на троне,
И царский поднесли ему венец.
И воцарился в славе и законе!
А ведь слепые много лет подряд
В том юноше царя не узнавали.
Воистину, не знали, что творят!
Грядущие похвалят их едва ли…


Блюди себя, вступая в божий храм,
Не жертвы приноси, а слушай Бога,
Глупцов же, приносящих жертвы там,
Не надо осуждать за это строго.


Запомни: имя доброе важней
Богатства, красоты, происхожденья.
А если надо выбирать из дней:
Кончины день — важнее дня рожденья.
Рыдания во время похорон
Отрадней смеха в блеске царских комнат,
Поскольку смертен человек — и он
Всегда в глубинах сердца это помнит.
Стенанья лучше смеха потому,
Что плач древнее смеха, изначальней.
Плач человеку врач. Нужней ему.
Тем чище сердце, чем лицо печальней.
Поэтому и сердце мудреца
На горе откликается, как эхо,
Тогда как сердце бедного глупца
Навеки поселилось в доме смеха.
Поэтому полезней для сердец
Разительное слово обличенья,
Которые произнесёт мудрец,
Чем дураков безпечных песнопенья.
А смех глупцов — словно фальшивый блеск:
Всегда он затмевает тех, кто плачет.
Как хвороста в костре весёлый треск:
Он суетен — и ничего не значит!


Пока ты молод, помни о Творце,
Пока не наступили дни без свету,
Пока, мой сын, не возопишь в конце:
«Мне радости от этой жизни нету!»
Пока блистает солнце и луна
И звёзды над твоею головою,
Пока не наступили времена,
Затянутые тучей дождевою;
Когда у сильных ослабеет нить,
И стражники начнут всего бояться,
И перестанут мельники молоть,
И те, что смотрят в окна, омрачатся;
На мельницах замолкнут жернова,
Замкнутся двери в городах и сёлах,
И будет по ночам будить сова,
И смолкнут песни девушек весёлых;
Вершины станут путника страшить,
И ужас им в дороге овладеет,
И ослабеет в нём желанье жить,
И, как кузнечик, жизнь отяжелеет,
И горький зацветёт миндаль кругом,
И помрачится всё, а это значит,
Что человек отходит в вечный дом,
И плакальщиц толпа его оплачет.
Пока крепка серебряная цепь,
Тяни её, о жаждущих заботясь,
Пока цела колодезная крепь
И колесо не рухнуло в колодезь…
Земле и Богу человек отдаст
И плоть и душу временные эти.
Всё суета сует — сказал Екклезиаст, —
Всё суета сует на этом свете!


Екклезиаст не просто мудр. Он дал
Народу свод необходимых правил,
Он взвесил всё, изведал, испытал
И для живущих много притч составил,
Постичь стремился, чем земля жива,
И меру дать тому, что непомерно.
Я утверждаю: истины слова
Записаны Екклезиастом верно!
Подобны иглам речи мудрецов
Или гвоздям железным, вбитым насмерть.
У всех творцов неотразимых слов,
У проповедников — единый Пастырь!
Всё прочее, поверь словам отца:
Излишество, не нужное для дела.
Писанья книг — занятье без конца,
Их чтенье — утомительно для тела.


Послушаем теперь всему итог:
Поступки совершая, бога бойся,
Всё исполняй, что заповедал Бог,
А больше ни о чём не безпокойся.
Любое дело, что свершилось тут,
Постыдным оно было или славным,
Бог неизбежно призовёт на Суд,
Всё тайное однажды станет явным!


<19??>


http://www.stihi.ru/diary/ksantippa29/2013-04-04