Сон
Мне снился город дальний-дальний,
и трамваи, как парусники, летели,
а на площадях аквариумы стояли,
и рыбы через стекло глядели.
И попугаи перелетали с крыши на крышу,
и палочки Ганга в фонарях горели,
и я знал, что в этом доме живёт Тарковский,
а в том — Набоков, и он пишет книгу.
А в концертном зале играл на флейте
Курёхин, и единорог бежал по снегу.
И я знал, что ты живёшь на этом свете
и в кафе читаешь Умберто Эко.
И я был уверен, что если дёрнуть
за шнурок в прихожей мессира Леви,
то посыплются яблоки величиною
с человека — молодильные и золотые.
Я проснулся среди книг, и они лежали
в беспорядке, и били часы вокзала
за окном, куда-то часы бежали,
и жизнь моя таяла, исчезала.
Она становилась с рассветом меньшей
сестрой и произносила слова простые
в кругу серьёзных мужчин и женщин,
и не падали яблоки золотые.
И её упрекали в том, что без смысла
она провела половину срока
на тех лугах, над которыми рыбы
проплывали в облаках высоко.
И тогда ей приснился город дальний,
мандрагора на окнах, лягушка в бутылке,
остальное никто всё равно не вспомнит
и будущего не нарисует.
<19??>
|
|
Леонид Шевченко. Забвению в лицо. — М.: ЛитГОСТ, 2022.
Мы в Телеграм