* * *
Сжимающий пайку изгнанья
в обнимку с гремучим замком,
прибы́в на места умиранья,
опять шевелю языком.
Сияние русского ямба
упорней — и жарче — огня,
как самая лучшая лампа,
в ночи́ освещает меня.
Перо поднимаю насилу,
и сердце пугливо стучит.
Но тень за спиной на Россию,
как птица на рощу, кричит,
Да гордое эхо рассеяв,
засело по грудь в белизну,
лишь ненависть с юга на север
спешит, обгоняя весну.
Сжигаемый кашлем надсадным,
всё ниже склоняясь в ночи,
почти обжигаюсь. Тем самым
от смерти подобье свечи
собой закрываю упрямо,
как самой последней стеной.
И это великое пламя
колеблется вместе со мной.
<25 марта 1964>,
Архангельская пересыльная тюрьма
|
|
Или w:Норинское? См. стр. 442 Т.3 Записок Л.Ч.
http://brodsky.ouc.ru/szhimayushchiy-payku-izgnanya.html
