Православная сказка (1923 год) (Сергей Бехтеев)

Перейти к: навигация, поиск

Этот текст ещё не прошёл вычитку.

Удручённый ношей кре́стной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благословляя.
Ф. И. Тютчев

Исстрадался, истомился русский православный народ под чужеродным ненавистным ему игом жидовским. Изверился он в посулы щедрые, в обеты невыполнимые. Постиг он душою, в муках и испытаниях очищенной, сокровенную правду путей Господних. Познал он на горьком опыте, что с кривдой да ложью счастья на земле не добыть, мира да лада в стране не устроить. Отрезвел он от хмеля «воли», исцелился от недуга неверия и свое­волия, и опять потянуло его к его милому прошлому: к церквам златоглавым, к звонам колокольным, к иконам чудотворным, к обителям да пустынькам угодничков Божиих.

Проснулась душа русская во всей её красоте и прежнем величии с её глуби­нами бездонными, с верой несокрушимой и с любовью само­отверженной и необъятной. И встосковалась та душа по своём забытом далёком — по вере поруганной, по Царе умученном, по родине загубленной… Льётся кровь русская православная, льётся она на посмешище врагам — супостатам, льётся на радость татям да грабителям, наемникам да безбожникам. А там, в тай­никах невидимых, слуху да очам не доступных, творится чудо великое, чудо обновления и воскресения духа народного.

И рас­тёт и ширится оно по всей Руси необъятной, и нет для него препон и преград человеческих. Безсильны козни врагов его, безпомощна злоба их лютая и безпощадная. Растёт вера могу­чая, вера, народом выстраданная. Страшна эта вера врагам её, страшна силою нездешнею, страшна чудесами нерукотворны­ми… Кается народ подневольный, обездоленный, кается в пре­грешениях своих, словом и делом содеянных, и прощаются ему грехи многие за страдание его великое, за горе его неизбытное.

Страстно и упорно ищет он Христа своего, и в этом мучи­тельном для него богоискании рассеиваются грани между ви­димым и невидимым, между чаемым — желаемым и настоящим. И в эти сверхъестественные мгновения высоких напря­жений и достижений духа народного творятся чудеса и знамения небесные, рассудку человеческому не доступные, способами книжной науки и знания не объяснимые.

Но ему, народу русскому, богатому в убожестве своём и сильному безсилием своим, не надо ни лукавых мудрство­ваний, ни научных построений и объяснений совершаю­щегося.

Крепко верит он в силу и могущество Божие, и по великой вере его кресты и купола церквей обновляются и покрываются дивно сверкающим золотом, ограбленные раздетые иконы снова сияют новым чудодейственным блеском и невиданными крас­ками; хромые ходят, слепые прозревают, прокаженные очища­ются, и мёртвые воскресают, потому что блаженные не сомне­ваются во Христе своём.

На глазах врагов веры православной, на глазах палачей и угнетателей народа русского творит Господь Свои великие и чудесные знамения, никем никогда не видан­ные, никем никогда столь ясно не осязаемые, возвращая к Себе заблудшихся, обращая на путь спасения неверующих, давая мир страждущим, освобождая плененных и утешая плачущих и со-страждущих Ему.

И встают в просветленной душе народной светозарные образы прошлого, нетленные образы его подвиж­ников, святых и праведных великомучеников, во Христе юро­дивых, богоносных странников и скорбных молитвенников и печальников земли русской.

Не мирится православный пора­бощённый народ с властью поработителей и угнетателей своих. С властью жидовской, с властью сатанинской. Живёт в нём крепкая уверенность в чудесном спасении от рук вражеских пре-светлого Помазанника Божия, венценосного Хозяина земли русской и горемычного Царя-Батюшки. И несётся эта вещая молва от края и до края, от моря и до моря по всему необъятно­му простору полонённого русского царства. В благоговейном трепете передаётся из уст в уста эта дивная народная легенда «о Божьем странничке», полная высокой красоты духовной, неиссякаемой веры в чудесный Промысел Божий и горячей и безпредельной любви к своему многострадальному, покину­тому всеми Царю…

В сизой дымке тонут лазурные дали. Яркое летнее солнце жжёт и ослепляет своими огненными лучами, лёгкий еле замет­ный ветерок гонит волнистую зыбь по золотому морю налива­ющихся нив. Громко трещат кузнечики, звонко поют и пере­свистываются птицы. С колокольни соседнего селения грустно, как бы рыдая, звучит и струится вдаль тихий, замирающий звон. Стоит утро воскресного дня.

По улице села, направляясь к бе­ленькой облупившейся церковке, мимо убогих похилившихся крестьянских изб медленно тянутся вереницы оборванных и сутуловатых богомольцев. И к ним навстречу по пыльной, изрытой колеями дороге идёт Божий странничек. На нём бед­ная, потёртая одежа, его ноги обернуты онучами и обуты в прос­тые, старенькие лапотки. В его исхудалых, обветренных руках дорожный посох, а за спиной дырявая нищенская сума. Всё тот же он, как и прежде. Всё так же детски-кротко и чисто глядят его добрые-добрые глаза. И идёт он, смиренный и благостный, и не спрашивает никто, кто он, куда и зачем идёт. Знает про то сердце народное, сердце многострадальное.

Но когда идёт он, смолкают уста, молитвенно обнажаются головы, и очи, полные слёз умиления и духовного восторга, тихо провожают его. Ибо знает народ, что тот, кто приютит его на ночлег, кто напоит его в пору знойную и кто подает ему свой последний ломоть хлеба, того не оставит Господь и посетит дом его великими и богаты­ми милостями. И ждут, и ищут его исстрадавшиеся русские люди, и, увидев и узнав его, провожают в благочестивом трепе­те с напутственной молитвою на устах.

А он всё идёт и идёт по необъятному русскому царству, благословляя кре́стным знаме­нием каждый полевой цветок, каждую малую былинку на пути своем. Царственно-кротко смотрят вдаль его глубокие, лучис­тые глаза, такие же спокойные и величавые, какими когда-то глядели они на нас с высоты престола, и светлая и всепрощаю­щая улыбка играет на устах его.

Он идёт через города и селения, идёт в стужу лютую, идёт в пору страдную, и всюду заходит он в храмы Божий, в церкви православные. Там молча соверша­ет он свою скорбную, одинокую молитву за грехи народные и снова, никем не останавливаемый, идёт в свой далекий путь. И там, где помолился он, являет Господь Своё неизреченное, чудесное благоволение, и древние почерневшие иконы снова начинают сверкать лучезарной позолотой, и краски обновля­ются и претворяются в яркую дивную живопись.

И крепко ве­рит народ, что когда Божий странничек обойдёт с молитвою все православные русские храмы и придёт в Успенский собор в Москве, он снова провозгласит себя Царём и снова появится перед народом во всём величии и славе своей.

Так верит право­славный русский народ, и в этой великой вере его таится чая­ние полного прощения за восстание и мятеж против своего ти­шайшего и смиреннейшего Царя. Ограбленный, оскорблённый и порабощённый, в своих невыразимых и безконечных муках твёрдо верит простой русский народ, что не одинок он и не по­кинут в своём крестном пути, что рядом с ним в его подъярем­ной убогой среде, в жалком рубище нищего странника идёт его Батюшка-Царь, его сострадалец, его заступник и неустанный его молитвенник. Идёт он, смиренный и благостный, и все зна­ют, кто он, куда и зачем идёт. Про то говорит им сердце вещее, сердце народное, сердце многострадальное…

Что же сказать в заключение, чем завершить конец нашей православной сказки?.. Пожелаем друг другу мы, зарубежные русские люди, рассеянные по всему белому свету, чтобы, подобно древним иконам и плащаницам наших православных церквей, в нас самих обновились бы и засияли новым светом Христовым наши мрачные души и темные помыслы. Пусть на далекой чуж­бине будет жить и в наших сердцах набожно кроткий образ Царя, Божьего странника, созданный исстрадавшейся душою народной и близкий всем нам, бездомным изгнанникам, своим многострадальным обликом нищего путника.

СБ. Новый Футог, Сербия. 1923 год