От Лаче-озера до Выга (Николай Клюев)

Перейти к: навигация, поиск

Этот текст ещё не прошёл вычитку.



* * *


От Ла́че-о́зера до Вы́га
Бродяжил я тропой опасной,
В прогалах брезжил саван красный,
Кочевья леших и чертей.
И как на пытке от плетей
Стонали сосны: «Горе! Горе!»
Рябины — дочери нагорий
В крови до пояса… Я брёл,
Как лось, изранен и комол,
Но смерти показав копыто.
Вот чайками, как плат, расшито
Буланым пухом Заонежье
С горою вещею Медвежьей,
Данилово, где Неофиту
Андрей и Симеон, как сыту,
Сварили на премноги леты
Необоримые «Ответы».
О книга — странничья киса,
Где синодальная лиса
В грызне с бобрихою подонной, —
Тебя прочтут во время о́но,
Как братья, Рим с Александрией,
Бомбей и суетный Париж!
Над пригвождённою Россией
Ты сельской ласточкой журчишь,
И, пе́стун за́води камыш,
Глядишься вглубь — живые очи, —
Они, как матушка, пророчат
Судьбину — не чумной обоз,
А студенец в тени берёз
С чудотворящим почерпальцем!..
Но красный саван мажет смальцем
Тропу к истерзанным озёрам, —
В их муть и раны с косогора
Забросил я ресниц мережи
И выловил под ветер свежий
Костлявого, как смерть, сига:
От темени до сапога
<Весь изъязвлённый> пескарями,
Вскипал он <гноем>, злыми вшами,
Но губы теплили молитву…
Как плахой, поражён ловитвой,
Я про́лил вопли к жертве ада:
«Отколь, родной? Водицы надо ль?»
И дрогнули прорехи глаз:
«Я ж украинец Опанас…
Добей зозулю, чоловиче!..»
И видел я: затеплил све́чи
Плакучий вереск по сугорам,
И ангелы, златя убором
Лохмотья елей, ржавь коряжин,
В кошницу из лазурной пряжи
Слагали, как фиалки, души.
Их было тысяча на суше
И гатями в болотной води!..
О Господи, кому угоден
Моих ресниц улов зловещий?
А Выго сукровицей плещет
О пленный бе́рег, где медведь
В недавнем милом ладил сеть,
Чтобы словить луну на ужин!
Данилово — котёл жемчужин,
Дамасских перлов, слёзных сма́зней,
От поругания и казни
Укрылося под зыбкой схимой, —
То Китеж новый и незримый,
То беломорский смерть-канал,
Его Акимушка копал,
С Ветлуги Пров да тётка Фёкла.
Великороссия промокла
Под красным ливнем до костей
И слёзы скрыла от людей,
От глаз чужих в глухие топи.
В немереном горючем скопе
От тачки, заступа и горстки
Они расплавом беломорским
В шлюзах и дамбах высят во́ды.
Их рассекают пароходы
От Повенца до Рыбьей Соли, —
То памятник великой боли,
Метла небесная за грех
Тому, кто выпив сладкий мех
С напитком дедовским стоялым,
Не восхотел в бору опалом,
В напетой, ко́ндовой избе
Баюкать солнце по судьбе,
По доле и по кре́стной страже…
Россия! Лучше б в ку́рной саже,
С тресковым пузырём в прору́бе,
Но в хвойной непроглядной шубе,
Бортняжный мёд в кудесной речи
И блинный хоровод у пе́чи,
По Азии же блин — чуре́к,
Чтоб насыщался человек
Свирелью, родиной, овином
И звёздным выгоном лосиным, —
У звёзд рога в тяжёлом злате, —
Чем крови шлюз и вошьи гати
От Арарата до Поморья.
Но лён цветёт, и конь Егорья
Меж туч сквозит голубизной
И веще ржёт… Чу! Волчий вой!
Я брёл проклятою тропой
От До́на мёртвого до Ла́че.


<1934>

Публикуется по:

Клюев Н.А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы / Предисл. Н.Н. Скатова, вступ. статья А.И. Михайлова; сост., подг. текстов и прим. В.П. Гарнина. — СПб.: РХГИ, 1999. — С. 629-631.

с исправлениями по:

Песнослов: Стихотворения и поэмы / Сост., вступ. ст. и примеч. С. И. Субботина и И. А. Костина. — Петрозаводск: Карелия, 1990.

http://kluev.org.ua/texty/razr_2.htm