Одевая рубашку изгоя,
Я по-прежнему рвусь говорить.
Кто бы знал, каково жить такое:
Не уметь, не жалеть, не любить.
Одино́, одино́, одино́ча
В самой шумной весёлой толпе,
Никого не виня, не пророча,
Не кивая с укором судьбе —
Ведь я вас понимать не умею,
И словами другими живу.
Кем собою я быть посмею?
В край какой загорать зову?
Так выглядываю из мрака
И смотрю на своих друзей.
Что тут помнить — моя собака
Оказалась меня верней.