* * *
Неужели обычная ломка? Бумагу марать
и бумагу марать, разрыдайся и вновь разрыдайся
в золотые ворота. Измучилась белая прядь,
не спадает на лоб. Разрывайся, огонь, разрывайся.
Я на станции ближней, до станции ближней пути
всё равно что отсюда и шею свернуть, и убраться,
яда не было лучше, и лучше не надо, прости,
я исполнил и роль домочадца, и арию братца.
Там такой оборот музыкальный, не сразу поймёшь,
а поймёшь — так запьёшь одичавшим вином, одичавший
под лопатку вонзается острый приученный нож,
величайшая сила привычки. И город как павший.
Я поклялся, что в городе милом чужие полки,
атаманы, сосущие кровь, эшафоты-девицы,
и священник ночной сторожит над собой потолки,
пропадает продажное мыло, верёвки и спицы.
Доведи до греха, опознай на макушке печать.
От Архангела весточка алым кнутом извивалась,
как вороны сегодня старались на ветках молчать —
так и мне не удастся и, видимо, не удавалось.
<19??>
|
|
Леонид Шевченко. Забвению в лицо. — М.: ЛитГОСТ, 2022.
Мы в Телеграм