Т. Ц.
Небо помнит больше, чем мы, — не бойся.
Вот, разгораясь, ночь выводит на кру́ги
ре́ку великую, стан у бе́рега, струги,
Нерукотворный Спас над порослью войска.
Есть глубиною в сердце — память. Бывало,
снился мне город за частоколом хищным —
этот улус славянский, это гнездовье птичье —
я никогда такою Москвы не знала.
Небо смыкает смерть и свет воедино,
время не всё стирает, почва не всё укроет,
древней дорогою, памятью нашей крови —
белые странники в сторону Палестины.