Наивность (Наум Коржавин)

Перейти к: навигация, поиск



Наивность
(пять стихотворений)


I


Наивность!
         Хватит умиленья!
Она совсем не благодать.
Наивность может быть от лени,
От нежеланья понимать.

От равнодушия к потерям.
К любви… А это тоже лень.
Куда спокойней раз поверить,
Чем жить и мыслить каждый день.

Так бойтесь тех, в ком дух железный,
Кто преградил сомненьям путь.
В чьём сердце страх увидеть бездну
Сильней, чем страх в неё шагнуть.
Таким ничто печальный опыт.
Их лозунг — «вера, как гранит!»
Такой весь мир в крови́ утопит,
Но только цельность сохранит.
Он духом нищ, но в нём — идея,
Высокий долг вести вперёд.
Ведёт!
      Не может... Не умеет...
Куда — не знает… Но ведёт.
Он даже сам не различает,
Где в нём корысть, а где — любовь.
Пусть так.
         Но это не смягчает
Вины за пролитую кровь.

II


Наивность взрослых — власть стихии.
Со здравым смыслом — нервный бой.
Прости меня. Прости, Россия,
За всё, что сделали с тобой.
За вдохновенные насилья,
За хитромудрых дураков.
За тех юнцов, что жить учили
Разумных, взрослых мужиков.
Учили зло, боясь провала.
При всех учили — днём с огнём.
По-агитаторски — словами.
И по-отечески — ремнем.

Во имя блага и свершенья
Надежд несбыточных Земли.
Во имя веры в положенья
Трёх скучных книжек, что прочли.

Наивность? Может быть.
                    А, впрочем,
При чём тут качества ума?
Они наивны были очень, —
Врываясь с грохотом в дома.
Когда неслись, как злые ливни,
Врагам возможным смертью мстя,
Вполне наивны.
             Так наивны,
Как немцы — десять лет спустя.

Да, там, на снежном новосельи,
Где в степь состав сгружал конвой.
Где с редким мужеством
                     терпели —
И детский плач, и женский вой.

III


Всё для тебя. Гордись, отчизна.
Пойми, прости им эту прыть:
Идиотизм крестьянской жизни
Хотелось им искоренить.
Покончить силой — с древней властью
Вещей — чтоб выделить свою.
И с ней вести дорогой к счастью
Колонны в сомкнутом строю.

Им всё мешало: снег и ветер,
Законы, разум, смех, весна,
Своя же совесть… Всё на свете.
Со все́м на свете шла война.
Им ве́дом был — одним в России —
Счастливых дней чертёж простой.
Всей жизни план…
              Но жизнь — стихия.
Срывала план. Ломала строй.
Рвалась из рук. Шла вкривь. Болела.
Но лозунг тот же был: «Даёшь!»…
Ножами по живому телу
Они чертили свой чертёж.
Хоть на песке — а строя зданье.
Кто смел — тот прав.
                 Им неспроста
Казалось мелким состраданье.
Изменой долгу — доброта.

Не зря привыкли — в ожиданьи
Своей несбывшейся судьбы
Считать
       на верность испытаньем
Жестокость классовой борьбы.

Борьба!
       Они обожествляли
Её с утра и дотемна.
И друг на друга натравляли
Людей — чтоб только шла она.
И жизнь губили, разрушая
Словами — связи естества.
Их обступила мгла пустая.
Тем тверже верили — в слова.
Пока ценой больших усилий,
Устав от крови и забот,
Пришли к победе…
                Победили. —
Самих себя и весь народ.

IV


Не мстить зову́ — довольно мстили.
Уймись, страна! Устройся, быт.
Мы все́ друг другу заплатили
За всё давно, —
             и счёт закрыт.
Ну что с них взять —
                 с больных и старых.
Уж было всё на их веку.
Я с ними сам на тесных нарах
Делил баланду и тоску.
Они считали, что безвинны,
Что их судьба, — как с неба гром.

Но нет! Тому была причина
— Звалась: великий перелом.

Предмет их гордости… Едва ли
Поймут когда-нибудь они,
Что всей стране хребет сломали
И душу смяли ей — в те дни —
Когда из верности науке,
Всем судьбам стоя поперек,
Отдали сами — властно — в руки
Тем, кто не может,
                 тех, кто мог.
Чтоб завязалась счастья завязь,
Они — в сознаньи вещих прав, —
Себе внушили веру в Зависть,
Ей смело руки развязав.
В деревне только лишь…
                      Конечно!
Что ж в город хлынула волна?
Потоп!
     Ах, где им знать, сердечным,
Что всё вокруг — одна страна.
Что в ней — не в тюрьмах,
                    в славе, в силе,
Они — войдя в азарт борьбы,
Спокойно сами предрешили
Извивы собственной судьбы.
Кто б встал за них — от них же зная,
Что совесть гибкой быть должна.
Живой страны душа живая
Молчала в обмороке сна.
Не от побед бывают беды,
От поражений… Мысль проста.
Но их бедой была победа. —
За ней открылась — пустота.

V


Они — в истоке всех несчастий
Своих и наших… Грех не мал.
Но — не сужу…
             Я сам причастен.
Я это тоже одобрял.
Всё одобрял: крутые меры,
Любовь к борьбе и строгий дух. —
За дружбы свет,
              за пламя Веры, —
Которой не было вокруг.
Прости меня, прости, Отчизна,
Что я не там тебя искал.
Когда их выперло из жизни,
Я только думать привыкал.
Немного было мне известно,
Но всё ж казалось — я постиг.
Их выпирали так нечестно,
Что было ясно — честность в них.
За ними виделись мне гро́зы,
Любовь… И где тут видеть мне
За их бедой — другие слёзы,
Те, что отли́лись всей стране.
Пред их судьбой я не виновен.
Я ею жил, о ней — кричал.
А вот об этой — главной — крови
Всегда молчал. Её — прощал.
За тех юнцов я всей душою
Болел… В их шкуру телом влез.
А эта кровь была чужою,
И мне дороже был прогресс.
Гнев на себя — он не напрасен.
Я шёл на ложные огни.
А впрочем, что ж тут? Выбор ясен.
Хотя б взглянуть на наши дни:
У тех трагедии, удары,
Судьба… Мужик не так богат:
Причин — не ищет. Мемуаров —
Не пишет… Выжил — ну и рад.
Грех — кровь пролить из веры в чудо.
А кровь чужую — грех вдвойне.
А я молчал…
            Но впредь — не буду:
Пока молчу — та кровь на мне.


<1963>


http://www.belousenko.com/books/Korzhavin/korzhavin_naivnost.htm