Крестьянские дети (Николай Некрасов)

Перейти к: навигация, поиск

Крестьянские дети


(О. C. Ч-ской)


Опять я в деревне. Хожу на охоту,
Пишу мои вирши — живётся легко.
Вчера, утомлённый ходьбой по болоту,
Забрёл я в сарай и заснул глубоко.
5 Проснулся: в широкие щели сарая
Глядятся весёлого солнца лучи.
Воркует голубка; над крышей летая,
Кричат молодые грачи.
Летит и другая какая-то птица —
10 По тени узнал я ворону как раз!
Чу! шёпот какой-то… а вот вереница
Вдоль щели внимательных глаз!
Всё серые, карие, синие глазки —
Смешались как в поле цветы.
15 В них столько покоя, свободы и ласки,
В них столько святой доброты!
Я детского глаза люблю выраженье,
Его я узнаю всегда.
Я замер: коснулось души умиленье…
20 Чу! шёпот опять!


ПЕРВЫЙ ГОЛОС.

Борода!


ВТОРОЙ.

А барин, сказали!..


ТРЕТИЙ.

Потише вы, черти!


ВТОРОЙ.

У бар бороды не бывает — усы.


ПЕРВЫЙ.

А ноги-то длинные, словно как жерди.


ЧЕТВЁРТЫЙ.

А вона на шапке глядико — часы!


ПЯТЫЙ.

25 Ай важная штука!


ШЕСТОЙ.

И цепь золотая…


СЕДЬМОЙ.

Чай, дорого стоит?


ВОСЬМОЙ.

Как солнце горит!


ДЕВЯТЫЙ.

А вона собака — большая-большая!
Вода с языка-то бежит.


ПЯТЫЙ.

Ружьё! поглядитко: стволина двойная,
30 Замочки резные…


ТРЕТИЙ (с испугом).

Глядит!


ЧЕТВЁРТЫЙ.

Молчи, ничего! посмотрим ещё, Гриша!


ТРЕТИЙ.

Прибъёт…






Испугались шпионы мои
И кинулись прочь: человека заслыша,
Так стаей с мякины летят воробьи.
35 Затих я, прищурился — снова явились,
Глазёнки мелькают в щели.
Что было со мною, — всему подивились
И мой приговор нарекли:
— Такому-то гусю уж что за охота!
40 Лежал бы себе на печи!
И видно не барин: как ехал с болота,
Так рядом с Гаврилой… «Услышит, молчи!»






О, милые плуты! Кто часто их видел,
Тот, верю я, любит крестьянских детей;
45 Но если бы даже ты их ненавидел,
Читатель, как «низкого рода людей», —
Я всё-таки должен сознаться открыто,
Что часто завидую им:
В их жизни так много поэзии,
50 Как дай Бог балованым деткам твоим.
Счастливый народ! Ни науки, ни неги
Не ведают в детстве они.
Я делывал с ними грибные набеги:
Раскапывал листья, обшаривал пни,
55 Старался приметить грибное местечко,
А утром не мог ни за что отыскать.
«Взгляни-ка, Савося, какое колечко!»
Мы оба нагнулись, да разом и хвать
Змею! Я подпрыгнул: ужалила больно!
60 Савося хохочет: — «попался спроста!..»
Зато мы потом их губили довольно
И клали рядком на перилы моста.
Должно быть за подвиги славы мы ждали.
У нас же дорога большая была:
65 Рабочего звания люди сновали
По ней без числа.
Копатель канав вологжанин,
Лудильщик, портной, шерстобит,
А то в монастырь горожанин
70 Под праздник молиться катит.
Под наши густые старинные вязы
На отдых тянуло усталых людей.
Ребята обступят: начнутся рассказы
Про Киев, про турку, про чудных зверей
75 Иной подгуляет, так только держися —
Начнёт с Волочка до Казани дойдёт!
Чухну передразнит, мордву, черемиса,
И сказкой потешит, и притчу ввернёт:
«Прощайте, ребята! Старайтесь найпаче
80 На Господа Бога во всём потрафлять:
У нас был Вавило, жил всех побогаче,
Да вздумал однажды на Бога роптать, —
С тех пор захудал, разорился Вавило,
Нет мёду со пчёл, урожаю с земли,
85 И только в одном ему счастие было,
Что волосы из носу шибко росли…»
Рабочий расставит, разложит снаряды —
Рубанки, подпилки, долота, ножи:
«Гляди, чертенята!» А дети и рады —
90 Как пилишь, как лудишь — им всё покажи.
Прохожий заснёт под свои прибаутки,
Ребята за дело — пилить и строгать!
Иступят пилу — не наточишь и в сутки!
Сломают бурав — и с испугу бежать.
95 Случалось, тут целые дни пролетали,
Что новый прохожий, то новый рассказ…

Ух, жарко!.. До полдня грибы собирали,
Вот из лесу вышли — навстречу как раз
Синеющей лентой, извилистой, длинной,
100 Река луговая: спрыгну́ли гурьбой,
И русых головок над речкой пустынной
Что белых грибов на полянке лесной!
Река огласилась и смехом и воем:
Тут драка — не драка, игра — не игра…
105 А солнце палит их полуденным зноем.
Домой, ребятишки! обедать пора.
Вернулись: у каждого по́лно лукошко,
А сколько рассказов! Попался косой,
Поймали ежа, заблудились немножко
110 И видели волка… у, страшный какой!
Ежу предлагают и мух и козявок,
Корней молочко ему отдал своё —
Не пьёт! отступились…
Кто ловит пиявок
На лаве где матка колотит бельё,
115 Кто няньчит сестрёнку двухлетнюю Глашку,
Кто тащит на пожню ведёрко кваску;
А тот, подвязавши под горло рубашку,
Таинственно что-то черти́т по песку;
Та в лужу забилась, а эта с обновой
120 Сплела себе славный венок:
Всё беленькой, жёлтенькой, бледно-лиловой,
Да изредка красный цветок.
Те спят на припёке, те пляшут вприсядку.
Вот девочка ловит лукошком лошадку:
125 Поймала, вскочила и едет на ней.
И ей ли, под солнечным зноем рождённой
И в фартуке с поля домой принесённой,
Бояться смиренной лошадки своей?..

Грибная пора отойти не успела,
130 Гляди — уж чернёхоньки губы у всех,
Набили оскому: черница поспела!
А там и малина, брусника, орех!
Ребяческий крик, повторяемый эхом,
С утра и до ночи гремит по лесам.
135 Испугана пеньем, ауканьем, смехом,
Взлетит ли тетеря, закокав птенцам,
Зайчёнок ли вскочит — содом, суматоха!
Вот старый глухарь с облинялым крылом
В кусту завозился… ну, бедному плохо!
140 Живого в деревню таща́т с торжеством…

— Довольно, Ванюша! гулял ты не мало,
Пора за работу, родной! —
Но даже и труд обернётся сначала
К Ванюшке нарядной своей стороной:
145 Он видит как поле отец удобряет,
Как в рыхлую землю бросает зерно,
Как поле потом зеленеть начинает,
Как колос ростёт, наливает зерно.
Готовую жатву подрежут серпами,
150 В снопы перевяжут, на ригу свезут,
Просушат, колотят-колотят цепами,
На мельнице смелют и хлеб испекут.
Отведает свежего хлебца ребёнок
И в поле охотней бежат за отцом.
155 Навьют ли сенца: «полезай, пострелёвок!»
Ванюша в деревню въезжает царём…

Однако же зависть в дворянском дитяти
Посеять нам было бы жаль.
И так, обернуть мы обязаны кстати
160 Другой стороною медаль.
Положим, крестьянский ребёнок свободно
Растёт, не учась ничему,
Но вырастет он, если Богу угодно,
А сгибнуть ничто не мешает ему.
165 Положим, он знает лесные дорожки,
Гарцует верхом, не боится воды,
Зато безпощадно едят его мошки,
Зато ему рано знакомы труды.

Однажды, в студёную зимнюю пору
170 Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу — подымается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
И шествуя важно, в спокойствии чинном,
Лошадку ведёт под уздцы мужичок
175 В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
— Здорово, парнище! — «Ступай себе мимо!»
— Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Откуда дровишки? — «Из лесу, вестимо;
180 Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».
(В лесу раздавался топор дровосека).
— А что, у отца-то большая семья? —
«Семья-то большая, да два человека
Всего мужиков-то: отец мой да я…»
185 — Так вон оно что! А как звать тебя? — «Власом».
— А кой тебе годик? — «Шестой миновал…
Ну, мёртвая!» — крикнул малюточка басом,
Рванул под уздцы и быстрей зашагал…
На эту картину так солнце светило,
190 Ребёнок был так уморительно мал,
Как будто всё это картонное было,
Как будто бы в детский театр я попал.
Но мальчик был мальчик живой, настоящий,
И дровни, и хворост, и пегонький конь,
200 И снег до окошек деревни лежащий,
И зимнего солнца холодный огонь —
Всё, всё настоящее русское было,
С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,
Что русской душе так мучительно мило,
205 Что русские мысли вселяет в умы, —
Те честные мысли, которым нет доли,
Которым нет смерти — дави не дави
В которых так много и злобы и боли,
В которых так много любви!

210 Играйте же, дети! Растите на воле!
На то вам и красное детство дано,
Чтоб вечно любить это скудное поле,
Чтоб вечно вам милым казалось оно.
Храните своё вековое наследство,
215 Любите свой хлеб трудовой —
И пусть обаянье поэзии детства
Проводит вас в недра землицы родной!..






Теперь нам пора возвратиться к началу.
Заметив, что стали ребята смелей, —
220 — Ай! воры идут! — закричал я Фингалу;
— Украдут, украдут! Ну прячь поскорей! —
Фингалушка скорчил серьёзную мину,
Под сено пожитки мои закопал,
С особым стараньем припрятал дичину,
225 У ног моих лёг — и сердито рычал.
Обширная область собачьей науки
Ему в совершенстве знакома была:
Он начал такие выкидывать штуки,
Что публика с места сойти не могла.
230 Дивятся, хохочут! Уж тут не до страха!
Командуют сами! — Фингалка, умри!
— «Не засти, Сергей! Не толкайся, Кузяха!
Смотри — умирает — смотри!»
Я сам наслаждался, валяясь на сене,
235 Их шумным весельем. Вдруг стало темно
В сарае: так быстро темнеет на сцене,
Когда разразиться грозе суждено.
И точно: удар прогремел над сараем,
В сарай полилась дождевая река,
240 Актёр залился оглушительным лаем,
А зрители дали стречка!
Широкая дверь отперлась, заскрипела,
Ударилась в стену, опять заперлась.
Я выглянул: тёмная туча висела
245 Над нашим театром как раз;
Под крупным дождём ребятишки бежали
Босые к деревне своей…
Мы с верным Фингалом грозу переждали
И вышли искать дупелей.




Примечания

s:Крестьянские дети (Некрасов)