Когда бы гневом и укором
Меня твой голос опалил,
Когда б суровым приговором
Ты путь неправый заклеймил, —
И в этой муке униженья
Сиял бы твой прекрасный лик
Таким, как полночи виденья
Он неожиданно возник.
Теперь, средь пошлости печальной,
Я прежних черт не узнаю́,
Но образ твой первоначальный
Усмешкой я не оскорблю.
Лети, лети же лёгкой тенью,
Неуследимою звездой,
И только в буре сновиденья,
Мой друг, явись передо мной!