Женщины живут, как прежде, телом,
Комнатным натопленным теплом,
Шумным шёлком или мехом белым,
Ловкой ложью и уютным злом.
Мы, поэты, думаем о Боге
И не знаем, где его дворцы.
И давно забытые доро́ги
Снова — вышарканные торцы.
Но, как прежде, радуются дети…
И давно мечтаю о себе —
О весёлом маленьком кадете,
Ездившем в Лефортово на «Б».
Тёмная Немецкая. Унылый
Холм дворца и загудевший сад…
По́лно, память, этот мальчик милый
Умер двадцать лет тому назад!