Дед мой (Николай Зиновьев)

Перейти к:навигация, поиск



Дед мой
Поэма


1

Ещё цвели сады под Курском,
Качая майскую теплынь,
И старый бусел[1] древним курсом
На дух жилья летел в Хатынь,
И о края пустого неба
Ещё не бился бабий вой,
Сводивший скулы медью гнева,
И дед мой был ещё живой…

2

Бомбили Киев, Ригу, Минск…
Об этом сообщили в полдень.
Я сам не знаю как, но помню
Летящих бомб зловещий визг.
Я помню, как сердился дед мой,
Что ждать повестку через день.
Ходил по хате злой и бледный,
Косясь на собственную тень.
Как в хатах, ламп не зажигая,
Разлуки боль переборов,
Прощались бабы с мужиками
Под рёв недоеных коров.
И как, закатно обожжённый,
Из туч карабкался рассвет.
И как искали взглядом жёны
Хотя б одну из тех примет,
Что муж вернётся, пусть не скоро,
Что счастье где-то впереди:
Надежды махонький осколок
У каждой теплился в груди.
Лишь об одному судьбу просили
И не могли понять сполна,
Что многим званье вдов России
Уже присвоила война.

3

Огонь войны. Накат железный.
Но встанет солнце встречь ему!
Огонь войны. И дым кромешный.
И где-то дед мой в том дыму.
Пока ещё не отгремела
Та битва шквалом огневым,
Я должен, должен непременно
Успеть найти его живым…
А солнце жарит, солнце слепит
И, как прикладом, по виску
Стучит, пылая в жёлтом небе.
Воды б идущим по песку!
Но до воды и до привала —
Ещё не меньше, чем прошли,
Помочь не в силах запевала,
Поскольку глотки обожгли.
Но вот за пылью раскалённой,
За рыжим бугорком, кажись,
Дорога вниз — и батальонный
Хрипит чуть слышно: «Подтянись…»
А вдруг там нет воды в помине?!
А что тогда? Но есть вода,
А на сосне, чуть сбоку, «Мины» —
Дощечка.
Стой! Куда! Куда!!!
Рванулся кто-то из колонны
И — взрыв — тряхнув легонько лог,
Привстал подобием колонны
И, постояв, обратно лёг.
А парень тот упал в болотце,
Ещё волна не улеглась,
А он уже глядел на солнце,
Как в темноту, не щуря глаз…
Шагали дальше. Пить хотели.
С прикладов осыпа́лся лак.
Шли на войну, неся потери, —
Бывает так? Бывало так.

4

Фронтовая раскинулась степь
Вся в огне, вся в крови, вся в поту.
Чтобы деда найти не успеть,
Я, товарищи, с вами пойду…
«Во избежаньи окруженья»
Отходим. Степь вокруг сера́.
И бьют по нам, как по мишеням
На полигоне, «мессера́».
Под градом пуль почти отвесным
Мы все недвижимо лежим,
А потому и неизвестно:
Кто мёртв уже, кто ещё жив.
Лежим, примяв телами былку,
Закрыв — чего таить — глаза,
Затылком чувствуя ухмылку
На роже сытого «туза»[2].
Поскалься, фриц! Тебе зачтётся
За всё! Сполна — спокоен будь —
Уже зимой, когда начнётся
Наш ратный путь — обратный путь!

5

Война своей страшной ме́той
Всё метит: В поисках деда
С редеющей ротой иду.
Пора отдохнуть бы маленько,
Уж в кои-то дни тишина,
Но срочно вон та деревенька
Сегодня как воздух нужна.
И снова — снег взви́хрен атакой.
И снова — калиться в огне
Пехоте, бегущей за танком,
Танкистам, сидящим в броне.
И цепью весь полк развернули…
Но я за правдивость пера;
Не плющились встречные пули
О хриплое наше «ура»…
Чадят подожжённые танки,
От тел на снегу теснота.
С девятой… С десятой атаки
Была деревенька взята.

6

Победа — дочь солдатских снов,
Ещё и не видна ты.
Но на глубинный светлый зов
Идут, идут солдаты.
Родные! Сколько вас падёт
«За матушку-Расею»!
Так говорите ж, ваш черёд
А я ещё успею.
Пороховая даль степи.
Что ждёт с тобою нас там?
Идём в степи, идём в цепи,
Похрустывая настом.
Видавший виды старшина
И тот с ладони лижет
Колючий снег. И тишина —
Нас подпускают ближе.
А тихо так, как будто бы
Конец войне, ты выжил,
И не в атаку, по грибы…
Нас подпускают ближе.
…Идёшь знакомою тропой.
Светя макушкой рыжей,
Сынишка скачет за тобой…
Нас подпускают ближе…
Ещё подпустят, а потом,
Когда в снегу застыну,
Вспомянут: «Шёл на запад он»,
Добавят: «Шёл он к сыну…»


7

Я, брат ты мой, был до косьбы
Охотник — страсть. С ночёвкой
В луга хоть щас пошёл, кабы́
Не этот нелюдь с чёлкой.
Уж я б пошёл валить стеной,
С придыхом, с разворотом,
Брехать на стену, вы б за мной
Не поспевали ротой.
Коль доведётся мне домой
Вернуться не калекой,
Что первым делом, брат ты мой,
Я сделаю, скумекай?
Не торопись, нам утром в бой,
Кумекай постепенно…
А накошу я, брат ты мой,
На всю деревню сена!
…Не довелось косить ему.
Июльским днём погожим
Он сам на тень свою в траву
Упал, осколком скошен.

8

Пройду войну, но не найду
В её горниле деда…
А в сорок памятном году
Придёт она, победа!
Утихнет бомб зловещий визг,
Последний грянет выстрел,
И голубей погонят ввысь
Мальцов вихрастых свисты.
И будет неба свод высок,
Увит венками славы,
И будут мчаться на восток
Поющие составы.
И вступит жизнь в свои права,
И зов её услыша,
В атаку юная трава
Пойдёт на пепелища.
И в гуле пчёл, несущих мёд
С полей былых сражений,
Услышу страшное: «Он мёртв,
Твой дед.
Убит во Ржеве…»

9

Опять, опять мани́т меня
Раздолье края милого.
Вокруг поля, поля, поля
Пшеницы, проса… Минного —
Ни одного! На свет зари,
Хлебами позолоченной,
Летят неспешно сизари
И запахи молочные.
Недвижна тёплая река,
Где сонно карпы жирные
Стоят, где ивы берега
Прикрыли камышиные.
Пчелиный гуд, густой, как мёд,
Спешит в цветке расплавиться.
И гул машин уже плывёт —
Улитки осыпаются.
Тут выхожу и я на свет,
На свет добра и Родины,
Иду… и вот — ты б видел, дед!
Восходит солнце орденом!
Он — тем, кто головы сложил,
Кто мало жил,
Кто вечно жив!


<????>

  1. Бусел — аист (белорусск.)
  2. Лётчики-офицеры баронских фамилий люфт-ваффе имели на своих самолётах изображения фамильных гербов: дракон, туз и т.д.