* * *
Во дворе было страшно и людно.
«Гроб ему за валюту купили…»
Только были черны обоюдно —
люди, галстуки, автомобили.
А в квартале — весна и разруха.
«Так и надо, он сам был убийца…»
И шептала — так мерзко — старуха,
и белели — так мраморно — лица.
Но когда прекратилась музы́ка
— словно в сердце растаяла глыба, —
я подня́л с тротуара гвоздику,
кто б ты ни́ был — прости и спасибо.
Мы ведь тоже смертельно устали.
«О, печаль, твои пыльные губы…»
…Я хотел описать, как стонали,
как рыдали, как плакали трубы.
<апрель 1995>
|
|
http://magazines.russ.ru/znamia/2003/1/ryzh.html
