Василёк (Павел Засодимский)

Перейти к: навигация, поиск

В ясный летний день от облака пала на землю тень. На земле в ту пору, посреди золотистой ржи, цвёл Василёк.

— Скучно без солнышка! Без солнышка и жизнь не в радость! — промолвил Василёк, качнул головой и грустно посмотрел на небо своими синими глазками.

Неподалёку от окраины поля стоял столетний могучий Дуб. Он услыхал ропот Василька.

— Нельзя же, малютка, думать только о самом себе, надо позаботиться и о других! — внушительно зашелестел Дуб своими зелёными узорчатыми листьями. — Тому, кто думает о своих удовольствиях, конечно, жизнь часто будет не в радость… А ты сообрази, дружок: ведь если солнце станет постоянно жечь, земля высохнет, растрескается до того, что детская ручонка начнёт проходить в щели. Почва превратится в камень. Рожь, овёс, трава — всё погибнет. Люди останутся без хлеба, бедные животные — без корма…

Василёк поднял голову и с изумлением посмотрел на своего величавого соседа.

— Давно ли ты, малютка, живёшь на свете? — ласково прошелестел Дуб.

— Только сегодня утром я расцвёл! — пролепетал Василёк.

— Не долга же была твоя жизнь! — сказал Дуб. — Я живу уже больше сотни лет. Ты ещё ничего не видел, а я насмотрелся… радости и горя! Не раз молнии ударяли в меня. Одна молния чуть не до половины расколола мой ствол. Не раз бури обламывали мою гордую вершину…

Так послушай же, что я тебе скажу. Не смущайся тем, что солнышко ненадолго спряталось за белое облачно! Ещё не то увидишь, малыш… Солнышко иной раз целые дни станет прятаться за облака, и дождь будет хлестать, как из ведра. А то поднимется чёрная туча, заволочёт всё небо от края до края. Загорятся молнии, загрохочет гром, на земле сделается темно, и ветер задует яростно. Даже моя вершина зашатается и заскрипит под налётами бури; тебя же, несчастного, совсем пригнёт к земле…

А придёт осень, — нагонит на небо серые облака, на земле сгустит туманы. Дождь пойдёт без перерыва, ночи будут долгие-долгие и тёмные, холодный ветер станет шуметь по ночам. В ту пору солнце не будет показываться по целым неделям. А потом…

Дуб замолк и задумчиво посмотрел на Василька.

— Что — потом? — спросил его цветок.

— Потом — потускнеют твои синие глазки, ты весь засохнешь, пожелтеешь, и снегом занесёт тебя… — тихо промолвил Дуб. — Но это ещё не скоро. Для тебя будет ещё много света и тени. Только помни, что весь век на солнышке не проживёшь!

Василёк грустно поник головкой.

— Так зачем же мне было и расцветать? — сказал он. — Зачем же для таких несчастий это яркое, далёкое солнышко своим теплом и блеском вызвало меня из тёмной земли на вольный свет?

— Зачем?! заговорил Дуб, качнув вершиной. — От тебя зависит быть счастливым! Солнце и земля сделали своё дело, дали тебе всё. Живи, диши! И знай: не тот богат, у кого сокровищ много, а тот, кто доволен тем, что́ у него есть…

И на ветру, и в затишье, на солнце и в тени, ты всегда старайся находить что-нибудь приятное. Пытайся в каждое мгновение отыскивать для себя отраду и утешение! И ты будешь счастлив и рад жизни. Твоя жизнь, Василёк, так коротка, так мимолётна, — не омрачай же её напрасной печалью ни на один миг…

Дуб опять замолк.

— Говори, говори ещё! Мне приятно слушать тебя… — прошептал Василёк, даже слегка дрогнув от волнения своим тонким стебельком.

— В мире всё живёт на благо! — шумно зашелестел Дуб своею красивой листвою. — Вот ты приютился среди золотистой ржи… Посмотри: как счастлива рожь и на солнце, и в тени! В своё время острый блестящий серп срежет колосья, и её зерном станут питаться люди. Часть зёрен опять бросят в землю, и на будущую весну в поле станет колоситься новая рожь.

Рожь спокойна счастлива, потому что она делает в мире своё дело. Травка луговая также ляжет под острой косой и принесёт пользу стогами пахучего сена…

— Да! Так! — задумчиво прошептал Василёк. — Но я-то какую пользу принесу?

— А ты своей скромной красой будешь радовать людей, и на душе у них станет делаться веселее, при виде твоих весёлых и ясных синеньких глаз… Не одним хлебом жив человек: для отрады души, кроме ржи, нужны ему и цветы — такие же, как и ты, Василёчек, мой милый цветочек…

Шорох пронёсся по густой листве Дуба — пронёсся и замер.

Василёк всё понял, что́ Дуб столетний ему говорил. Он понял — и потому уже не хмурился, когда лёгкое облако заслоняло солнце, когда задумал ветерок и шёл тихий летний дождь. Он не хмурился, когда по небу с огнистой молнией проносились чёрные тучи и гром грохотал над помрачённой землёй.

Василёк пользовался каждым мгновением и не печалился напрасно.

И много хорошего видел он на своём веку. По утрам розовые зори играли в ясных небесах, и светлой вереницей проносились над полями прекрасные сияющие дни и синие, звёздные, благоухающие ночи.

Люди порой проходили по полю и говорили:

— Вот изо ржи василёк выглядывает!

— Какой славный цветочек! — лепетали дети.

И Васильку было отрадно чувствовать, что он доставляет другим удовольствие. Василёк был так доволен, что не горевал даже осенью, когда небо хмурилось, и стало сеять на землю частым, холодным дождиком. Трава уже давно скошена и рожь сжата, на гумно свезена. Василёк уцелел: не задела его коса, не тронул острый серп. Но и его синие глазки потускли, облетели нежные лепестки, стебелёк пожелтел, стал сохнуть… Как сквозь сон, чудился ему могучий дуб с пожелтевшей и покрасневшей листвой, мерещилась сухая, колючая жнива… И над опустевшими полями низко ходили серые облака.

«Я пожил на свете! — думал про себя Василёк. — Я грелся на солнце, отдыхал в тени, а теперь — на покой!»

Если он сам не отродится и не оживёт на будущий год, от он семени его вырастет другой — такой же, какой он, василёк… И грезилось ему, что вот придёт другая весна, солнце блеснёт, василёк зацветёт, — и на синие его глазки снова станут любоваться и стар и мал.

Белые снежинки замелькали в холодном воздухе… И скоро пушистым снегом занесло увядший Василёк.

...

В жаркий летний день, когда горячий полуденный ветерок проносился над землёй, и знойная мгла, как лёгкий туман, стояла в воздухе, я проходил тем полем и прилёг на землю отдохнуть под дубом.

Дуб таинственно шелестел надо мной своим узорчатым листом. Синий василёк ласково кивал мне головой изо ржи, слегка наклоняясь под дуновеньем ветерка… Тогда земля и рассказала мне эту сказочку.