Василий Тёркин. 26. На Днепре (Александр Твардовский)

Перейти к: навигация, поиск

Василий Тёркин
автор Александр Твардовский
Дата создания: 1941—1945. Источник: Собрание сочинений. Издательство «Художественная литература». М.: 1966 OCR Кудрявцев Г.Г. • Книга про бойца





На Днепре


За рекой ещё Угрою,
Что осталась позади,
Генерал сказал герою:
— Нам с тобою по пути…

Вот, казалось, парню счастье,
Наступать расчёт прямой:
Со своей гвардейской частью
На войне придёт домой.

Но едва ль уже мой Тёркин,
Жизнью тёртый человек,
При девчонках на вечёрке
Помышлял курить «Казбек»…

Всё же с каждым переходом,
С каждым днём, что ближе к ней,
Сторона, откуда родом,
Земляку была больней.

И в пути, в горячке боя,
На привале и во сне
В нём жила сама собою
Речь к родимой стороне:

— Мать-земля моя родная,
Сторона моя лесная,
Приднепровский отчий край,
Здравствуй, сына привечай!

Здравствуй, пёстрая осинка,
Ранней осени краса,
Здравствуй, Ельня, здравствуй, Глинка,
Здравствуй, речка Лучеса…

Мать-земля моя родная,
Я твою изведал власть,
Как душа моя больная
Издали к тебе рвалась!

Я загнул такого крюку,
Я прошёл такую даль,
И видал такую муку,
И такую знал печаль!

Мать-земля моя родная,
Дымный дедовский большак,
Я про то не вспоминаю,
Не хвалюсь, а только так!..

Я иду к тебе с востока,
Я тот самый, не иной.
Ты взгляни, вздохни глубоко,
Встреться наново со мной.

Мать-земля моя родная,
Ради радостного дня
Ты прости, за что — не знаю,
Только ты прости меня!..

Так в пути, в горячке боя,
В суете хлопот и встреч
В нём жила сама собою
Эта песня или речь.

Но война — ей всё едино,
Все — хорошие края:
Что Кавказ, что Украина,
Что Смоленщина твоя.

Через реки и речонки,
По мостам, и вплавь, и вброд,
Мимо, мимо той сторонки
Шла дивизия вперёд.

А левее той порою,
Ранней осенью сухой,
Занимал село героя
Генерал совсем другой…

Фронт полнел, как половодье,
Вширь и вдаль. К Днепру, к Днепру
Кони шли, прося поводья,
Как с дороги ко двору.

И в пыли, рябой от пота,
Фронтовой смеялся люд:
Хорошо идёт пехота.
Раз колёса отстают.

Нипочём, что уставали
По пути к большой реке
Так, что ложку на привале
Не могли держать в руке.

Вновь сильны святым порывом,
Шли вперёд своим путём,
Со страдальчески-счастливым,
От жары открытым ртом.

Слева наши, справа наши,
Не отстать бы на ходу.
— Немец кухни с тёплой кашей
Второпях забыл в саду.

— Подпереть его да в воду.
— Занял берег, сукин сын!
— Говорят, уж занял с ходу
Населённый пункт Берлин…

Золотое бабье лето
Оставляя за собой,
Шли войска — и вдруг с рассвета
Наступил днепровский бой…

Может быть, в иные годы,
Очищая русла рек,
Всё, что скрыли эти воды,
Вновь увидит человек.

Обнаружит в илах сонных,
Извлечёт из рыбьей мглы,
Как стволы дубов морёных,
Орудийные стволы;

Русский танк с немецким в паре,
Что нашли один конец,
И обоих полушарий
Сталь, резину и свинец;

Хлам войны — понтона днище,
Трос, оборванный в песке,
И топор без топорища,
Что сапёр держал в руке.

Может быть, куда как пуще
И об этом топоре
Скажет кто-нибудь в грядущей
Громкой песне о Днепре;

О страде неимоверной
Кровью памятного дня.

Но о чём-нибудь, наверно,
Он не скажет за меня.

Пусть не мне ещё с задачей
Было сладить. Не беда.
В чём-то я его богаче, —
Я ступал в тот след горячий,
Я там был. Я жил тогда…

Если с грузом многотонным
Отстают грузовики,
И когда-то мост понтонный
Доберётся до реки, —

Под огнём не ждёт пехота,
Уставной держась статьи,
За паром идут ворота;
Доски, брёвна — за ладьи.

К ночи будут переправы,
В срок поднимутся мосты,
А ребятам берег правый
Свесил на воду кусты.

Подплывай, хватай за гриву.
Словно доброго коня.
Передышка под обрывом
И защита от огня.

Не беда, что с гимнастёрки,
Со всего ручьём течёт…
Точно так Василий Тёркин
И вступил на берег тот.

На заре туман кудлатый,
Спутав дымы и дымки,
В берегах сползал куда-то,
Как река поверх реки.,

И ещё в разгаре боя,
Нынче, может быть, вот-вот,
Вместе с берегом, с землёю
Будет в воду сброшен взвод.

Впрочем, всякое привычно, —
Срок войны, что жизни век.
От заставы пограничной
До Москвы-реки столичной
И обратно — столько рек!

Вот уже боец последний
Вылезает на песок
И жуёт сухарь немедля,
Потому — в Днепре намок,

Мокрый сам, шуршит штанами.
Ничего! — На то десант.
— Наступаем. Днепр за нами,
А, товарищ лейтенант?..

Бой гремел за переправу,
А внизу, южнее чуть —
Немцы с левого на правый,
   Запоздав, держали путь.

Но уже не разминуться,
Тёркин строго говорит:
— Пусть на левом в плен сдаются,
Здесь пока приём закрыт,

А на левом с ходу, с ходу
Подоспевшие штыки
Их толкали в воду, в воду,
А вода себе теки…

И ещё меж берегами
Без разбору, наугад
Бомбы сваи помогали
Загонять, стелить накат…

Но уже из погребушек,
Из кустов, лесных берлог
Шёл народ — родные души —
По обочинам дорог…

К штабу на берег восточный
Плёлся стёжкой, стороной
Некий немец беспорточный,
Веселя народ честной.

— С переправы?
— С переправы.
Только-только из Днепра.
— Плавал, значит?
— Плавал, дьявол,
Потому — пришла жара…
— Сытый, чёрт!
Чистопородный.
— В плен спешит, как на привал…

Но уже любимец взводный —
Тёркин, в шутки не встревал.
Он курил, смотрел нестрого,
Думой занятый своей.
За спиной его дорога
Много раз была длинней.
И молчал он не в обиде,
Не кому-нибудь в упрёк, —
Просто, больше знал и видел,
Потерял и уберёг…

— Мать-земля моя родная,
Вся смоленская родня,
Ты прости, за что — не знаю,
Только ты прости меня!

Не в плену тебя жестоком,
По дороге фронтовой,
А в родном тылу глубоком
Оставляет Тёркин твой.
Минул срок годины горькой,
Не воротится назад.

— Что ж ты, брат, Василий Тёркин,
Плачешь вроде?..
— Виноват…