Василий Тёркин. 23. Тёркин-Тёркин (Александр Твардовский)

Перейти к: навигация, поиск

Василий Тёркин
автор Александр Твардовский
Дата создания: 1941—1945. Источник: Собрание сочинений. Издательство «Художественная литература». М.: 1966 OCR Кудрявцев Г.Г. • Книга про бойца





Тёркин-Тёркин


Чья-то печка, чья-то хата,
На дрова распилен хлев…
Кто назябся — дело свято,
Тому надо обогрев.

Дело свято — чья там хата,
Кто их нынче разберёт.
Грейся, радуйся, ребята,
Сборный, смешанный народ.

На полу тебе солома,
Задремалось, так ложись.
Не у тёщи, и не дома,
Не в раю, однако, жизнь.

Тот сидит, разувши ногу,
Приподняв, глядит на свет.
Всю ощупывает строго, —
Узнаёт — его иль нет.

Тот, шинель смахнув без страху,
Высоко задрав рубаху,
Прямо в печку хочет влезть.
— Не один ты, братец, здесь.
— Отслонитесь, хлопцы. Темень…
— Что ты, правда, как тот немец..
— Нынче немец сам не тот.

— Ну, брат, он ещё даёт,
Отпускает, не скупится…
— Всё же с прежним не сравнится, —
Снял сапог с одной ноги.
 — Дело ясное, — беги!

— Охо-хо. Война, ребятки.
— А ты думал! Вот чудак.
— Лучше нет — чайку в достатке,
Хмель — он греет, да не так.

— Это чья же установка
Греться чаем? Вот и врёшь.
— Эй, не ставь к огню винтовку…
— А ещё кулеш хорош…

Опрокинутый истомой,
Тёркин дремлет на спине,
От беседы в стороне.
Так ли, сяк ли, Тёркин дома,
То есть — снова на войне…

Это раненым известно:
Воротись ты в полк родной —
Всё не то: иное место
И народ уже иной.

Прибаутки, поговорки
Не такие ловит слух…

— Где-то наш Василий Тёркин? —
Это слышит Тёркин вдруг.

Привстаёт, шурша соломой,
Что там дальше — подстеречь.
Никому он не знакомый —
И о нём как будто речь.

Но сквозь шум и гам весёлый,
Что кипел вокруг огня,
Вот он слышит новый голос:
— Это кто там про меня?..

— Про тебя? —
Без оговорки
Тот опять:
— Само собой.
— Почему?
— Так я же Тёркин.

Это слышит Тёркин мой.

Что-то странное творится,
Непонятное уму.
Повернулись тотчас лица
Молча к Тёркину. К тому.

Люди вроде оробели:
— Тёркин — лично?
— Я и есть.
— В самом деле?
— В самом деле.
— Хлопцы, хлопцы, Тёркин здесь!

— Не свернёте ли махорки? —
Кто-то вытащил кисет.
И не мой, а тот уж Тёркин
Говорит:
— Махорки? Нет.

Тёркин мой — к огню поближе,
Отгибает воротник.
Поглядит, а он-то рыжий —
Тёркин тот, его двойник.

Если б попросту махорки
Тёркин выкурил второй,
И не встрял бы, может, Тёркин,
Промолчал бы мой герой.

Но, поскольку водит носом,
Задаётся человек,
Тёркин мой к нему с вопросом:
— А у вас небось «Казбек»?

Тот помедлил чуть с ответом:
Мол, не понял ничего.
— Что ж, трофейной сигаретой
Угощу. —
         Возьми его!

Видит мой Василий Тёркин —
Не с того зашёл конца.
И не то чтоб чувством горьким
Укололо молодца, —

Не любил людей спесивых,
И, обиду затая,
Он сказал, вздохнув лениво:
— Всё же Тёркин — это я…

Смех, волненье.
— Новый Тёркин!
— Хлопцы, двое…
— Вот беда…
— Как дойдёт их до пятёрки,
Разбудите нас тогда.

— Нет, брат, шутишь, — отвечает
Тёркин тот, поджав губу, —
Тёркин — я.

— Да кто их знает, —
Не написано на лбу.

Из кармана гимнастёрки
Рыжий — книжку:
— Что ж я вам…

— Точно: Тёркин…
— Только Тёркин
Не Василий, а Иван.

Но, уже с насмешкой глядя,
Тот ответил моему:

— Ты пойми, что рифмы ради
Можно сделать хоть Фому.

Этот выдохнул затяжку:
— Да, но Тёркин-то — герой.

Тот шинелку нараспашку:
— Вот вам орден, вот другой,
Вот вам Тёркин-бронебойщик,
Верьте слову, не молве.
И машин подбил я больше —
Не одну, а целых две…

Тёркин будто бы растерян,
Грустно щурится в огонь.
— Я бы мог тебя проверить,
Будь бы здесь у нас гармонь.

Все кругом:
— Гармонь найдётся,
Есть у старшего.
— Не тронь.
— Что не тронь?
— Смотри, проснётся…
— Пусть проснётся.
— Есть гармонь!

Только взял боец трёхрядку,
Сразу видно: гармонист.
Для началу, для порядку
Кинул пальцы сверху вниз.

И к мехам припал щекою,
Строг и важен, хоть не брит,
И про вечер над рекою
Завернул, завёл навзрыд…

Тёркин мой махнул рукою:
— Ладно. Можешь, — говорит, —
Но одно тебя, брат, губит:
Рыжесть Тёркину нейдёт.

— Рыжих девки больше любят, —
Отвечает Тёркин тот.

Тёркин сам уже хохочет,
Сердцем щедрым наделён.
И не так уже хлопочет
За себя, — что Тёркин он.

Чуть обидно, да приятно,
Что такой же рядом с ним.
Непонятно, да занятно
Всем ребятам остальным.

Молвит Тёркин:
— Сделай милость,
Будь ты Тёркин насовсем.
И пускай однофамилец
Буду я…;

А тот:
— Зачем?..

— Кто же Тёркин?
— Ну и лихо!.. —

Хохот, шум, неразбериха…
Встал какой-то старшина
Да как крикнет:
— Тишина!

Что вы тут не разберёте,
Не поймёте меж собой?
По уставу каждой роте
Будет придан Тёркин свой,

Слышно всем? Порядок ясен?
Жалоб нету? Ни одной?
Разойдись!

           И я согласен
С этим строгим старшиной.
Я бы, может быть, и взводам
Придал Тёркина в друзья…

Впрочем, всё тут мимоходом
К разговору вставил я.