Был тёмен, мрачен бор сосновый (Сергей Бехтеев)

Перейти к: навигация, поиск



Цареубийцы


После прочтения киги Пьера Жильяра

«Кровь Его на нас и на детях наших»

(Ев. от Матфея гл. 27, ст.25)


Был тёмен, мрачен бор сосновый;
Трещал костёр; огонь пылал,
И в мраке свет его багровый
Злодеев лица озарял.

В зловещем сумраке тумана,
От мира спящего вдали,
Рабы насилья и обмана
Тела́ истерзанные жгли.

Вперялись в тьму злодеев очи:
В немом предчувствии беды,
Спешил убийца в мраке ночи
Стереть кровавые следы.

Не дрогнула рука злодея,
Не возмутился он душой,
И пали в славу иудея
Отец и Отрок дорогой.

Во всей Руси благословенной
Не отыскалось никого,
Чтоб удержать удар презренный,
В тот миг направленный в Него.

И умер Он, как был, великий,
Державно кроткий, всеблагой,
Перед глазами банды дикой,
Кипевшей местью и враждой.

Пучина гнусных злодеяний
Была безсильна осквернить
Минуты царственных страданий
И слёз, которых не забыть.

Одни с молитвами своими,
С великой правдой на челе,
Они ушли от нас святыми,
Как жили с нами на земле.

Пройдут века, ночные тени
Разгонит светлая заря,
И мы склонимся на колени
К ногам Державного Царя.

Забудет Русь свои печали,
Кровавых распрей времена;
Но сохранят веков скрижали
Святых Страдальцев Имена.

На месте том, где люди злые
Сжигали Тех, Кто святы нам,
Поднимет главы золотые
Победоносный Божий Храм.

И, Русь с небес благословляя,
Восстанет Образ неземной
Царя-Страдальца Николая
С Его замученной Семьёй.


<апрель 1921>,
Новый Футог Бачка