А в жизни голубь мира грустен.
Он тыщу раз видал в гробу,
как суслик, вылезший на бруствер,
на вшивость пробует судьбу.
С портрета слезла позолота…
Подумать — думать каково,
что миллион часов налёта
не осчастливил никого!
И, отбесившись, что безсилен,
сдав гермошлем, поджав шасси,
он дремлет — ворон. Или филин.
А ты спроси его, спроси!