Прощай, Муза!
Я повторяю «навсегда»,
как будто мёртвые проснутся,
как будто наши поезда
когда-нибудь пересекутся.
Давным-давно в одной стране
моторчик пел и сердце билось,
как будто всё приснилось мне,
а я не знал, что мне приснилось
всё это: дачный магазин,
и Дон Кихот, и Санчо Панса,
сюжет поэм или картин
смешной эпохи Ренессанса.
Когда под небо этажи
тянулись в небо голубое,
когда учёные мужи
писали что-нибудь такое
хорошее, и я купил
«Родона», и лепил из глины.
И хмурый Дант не говорил,
что он дошёл до половины.
Давным-давно в одной стране
моторчик пел и сердце билось,
как будто всё приснилось мне,
а я не знал, что мне приснилось.
Мы на вокзале постоим —
на этом рубеже коротком.
И я прижмусь к рукам твоим
губами или подбородком.
<1 ноября 1997>
|
|
Леонид Шевченко. Забвению в лицо. — М.: ЛитГОСТ, 2022.
