И я любил. И был люби́м когда-то.
Но это слово без Христа мертво́.
И чувствую пред теми виноватым,
Кого назвал отпадшею листвой.
О, годы! Врачеватели и судьи!
О, память — обличающий архив.
Приходят люди, и уходят люди,
И с ними добродетель и грехи.
И я любил… Что говорить… Повинен.
Но пламя чувств не расточило тьму.
О, годы-судьи, изреките ныне
Желанный приговор — «Быть одному!»