Как я любил в дни юности моей (Сергей Бехтеев)

(перенаправлено с «Царь-рыцарь (Сергей Бехтеев)»)
Перейти к: навигация, поиск



Царь-рыцарь


Посвящается незабвенной памяти

Императора Павла I


Как я любил в дни юности моей
Собора мрачного державную громаду
И на гробнице царственной Твоей
Неугасимую народную лампаду.

В священном трепете я думами витал
Под сводами, окутанными мглою,
И прошлый век прилежно воскрешал
С его причудами и прелестью былою.

И снился мне Твой образ дорогой,
Безстрашный рыцарь с волей непреклонной,
Украшенный мальтийскою звездой,
Увенчанный российскою короной.

Как был велик Ты в терниях венца
В лучах немеркнущих святого ореола.
Убитый Сын убитого Отца,
Защитник родины и царского престола.

Любил Ты истину, порядок и закон
И чтил душою честного солдата
Седую славу дедовских знамен,
Прошедшую с Востока до Заката.

Ты первый осудил с престола Своего
Оковы горькие позорящего рабства
И смело положил пределы для него
Без громких слов и хитрого лукавства.

Злосчастный узник Гатчинских палат,
Задавленный гордынею царицы,
Ты рано испытал с ней горе и разлад,
Кляня правление вдовы-цареубийцы.

Честолюбивая, безнравственная мать,
Воспетая презренными рабами
Бразды державные стремилась задержать
Своими властными и цепкими руками.

Законный Царь, Ты был вдали от дел,
Всегда один от самой колыбели,
Печален был Твой царственный удел,
Тернистый путь и призрачные цели.

Ты рос в тюрьме под гнётом мрачных дум,
Глотая слёзы горьких оскорблений,
Волнуя мыслями воспламененный ум,
Отравленный жестокостью сомнений.

Тяжёлый крест дала Тебе судьба,
Наследнику крутой Императрицы,
Тебя унизившей до жалкого раба,
Идущего у Царской колесницы.

В своём изгнании не раз Ты испытал
Её любовников преступное засилье,
И унижаемый безпомощно страдал,
Снося без жалоб грубое насилье.

Затворник юный пышного дворца,
Ты был далёк от радостей столицы,
Встречая с ласкою спокойного лица
Досужих сплетников тупые небылицы.

Но час пришёл — царица умерла
Средь болтунов, льстецов и интриганов,
Окончив дни разнузданного зла,
Цареубийств и сказочных романов.

И Ты вступил на заповедный трон
С душой отзывчивой, прямой и благородной,
Престолу даровав Незыблемый Закон,
Скреплённый узами твердыни первородной.

Трудился Ты во имя общих благ,
Свершая мудрые спасительные сдвиги,
А вкруг Тебя ковал измену враг,
Плетя в тиши коварные интриги.

Ты ж был один, как прежде, как всегда,
Не находя сочувствия у света,
Зажав в кулак строптивые года
Железной волей витязя-аскета.

Как умилялись честные сердца,
Когда возмездием священным окрылённый,
В гробу короновал Ты мёртвого Отца
Похищенной убийцами короной…

Да, был воистину Ты Рыцарем-Царём,
Храня в душе величье Самодержца,
И как Помазанник Ты правил алтарём
Отдав ему Свою святыню сердца.

Воздвигнув пастырей из закоснелой тьмы
Приведшей их к нужде и умаленью,
Ты просвещал наукой их умы
Готовя их к высокому служенью.

Ты обезпечивал спокойный сельский труд,
Давал правителей, годами умудрённых,
Установил нелицемерный суд
И защищал всемерно угнетённых.

Твоей души не подкупала лесть,
Придворным прихвостням жилось с Тобой не сладко,
Ценил Ты в людях правду, долг и честь,
Являясь символом закона и порядка.

И в дни безумия заморских бунтарей
Вождю любимому[1] Ты о́тдал повеленье,
Сказав ему: «Иди, спасай царей!»..
И он пошёл и подавил волненье.

Дивился мир на русские полки,
Любуясь мощностью стихийной их лавины.
И Альпы встретили победные штыки
Склонив покорно снежные вершины.

Гремела слава сказочных орлов,
Царил над ними гений их Суворов,
А там, на Ладоге, у Невских берегов
Сплетались нити тонких загово́ров.

Поход на Индию блистательных дружин
Был для Тебя смертельным приговором
И умер Ты, державный паладин,
С отвагой рыцарской и царственным укором.

Злодейка Англия — гремучая змея
Тебя ужалила неумолимым жалом,
Чтоб отстранить опасность лезвия,
Грозившего британским феодалам.

Рабы сановные, сомкнувшись в тесный круг,
В глухую ночь во славу Альбиона,
Забыв присягу безкорыстных слуг,
Убили Стража Веры и Закона.

Убили рыцаря Господнего Креста
И, посрамив правдивые скрижали,
Историков продажные уста
Перед потомками Тебя оклеветали…

Но день придёт и в прежней чистоте
Для назидания грядущих поколений
Воспрянет истина в священной наготе,
Освобождённая от долгих заблуждений.

Рождённые столетней клеветой,
Рассеются все призраки обмана,
И встанет в славе Праведник Святой
Из гроба мрачного «безумного тирана»…


<1925>


  1. Не сходится с опалой Суворова. — прим. составителя