Опять над Москвою пожары (Александр Галич)

(перенаправлено с «Памяти Живаго (Александр Галич)»)
Перейти к: навигация, поиск
« У меня есть несколько стихотворений, посвящённых памяти Бориса Леонидовича… Так или иначе я к нему бережно и любовно прикасаюсь в разных своих произведениях. Но вот это просто даже стихотворение, посвящённое не столько ему, сколько его литературному герою. Называется «Памяти доктора Живаго». …Осип Эмильевич Мандельштам когда-то сказал горестные и гордые слова о том, что нигде в мире так серьёзно не относятся к стихам, как в России. В России за стихи даже убивают. И горестная история многих десятков русских писателей и поэтов вполне подтверждает эти слова. Я несколько… У меня есть целый цикл, который так вот и называется «Литераторские мостки», и посвящён он памяти ряда поэтов, погибших, затравленных. Но начну я опять-таки со стихотворения, которое тоже входит в цикл «Литераторские мостки», но является стихотворением памяти литературного героя, а не писателя.
Александр Галич (фонограмма)
»




Памяти Живаго


Ольге Ивинской


Два вола, впряжённые в арбу,

подымались по крутой дороге.
Несколько грузин сопровождали арбу.
«Откуда вы?» — спросил я их.
— «Из Тегерана». —
«Что вы везёте?» — «Грибоеда».
                   А.Пушкин, «Путешествие в Арзрум»



Опять над Москвою пожары,
И грязная наледь в крови.
И это уже не татары,
Похуже Мамая — свои!

В предчувствии гибели низкой
Октябрь разыгрался с утра.
Цепочкой по Малой Никитской
Прорваться хотят юнкера.

Не надо, оставьте, отставить!
Мы за́годя знаем итог!
…А снегу придётся растаять
И с кровью уплыть в водосток…

Но катится снова и снова
— Ура! — сквозь глухую пальбу,
И чёлка московского сноба
Под выстрелы пляшет на лбу!

Из окон, ворот, подворотен
Глядит, притаясь, дребедень…
А суть мы потом наворотим
И тень наведём на плетень!

И станет далёкое близким,
И кровь притворится водой,
Когда по Ямским и Грузинским
Покой обернётся бедой!

И станет преступное дерзким,
И будет обидно, хоть плачь,
Когда протрусит Камергерским
В испарине страха лихач!

Свернёт на Тверскую, к Страстному,
Трясясь, матерясь и дрожа…
И это положат в основу
Рассказа о днях мятежа.

А ты, до безпамятства рада,
У Иверской купишь цветы,
Сидельцев Охотного ряда
Поздравишь с победою ты.

Ты скажешь: «Пахну́ло озоном,
Трудящимся дали права!»
И город малиновым звоном
Ответит на эти слова.

О, Боже мой, Боже мой, Боже!
Кто выдумал эту игру?!
И снова погода, похоже,
Испортиться хочет к утру.

Предвестьем Всевышнего гнева
Посыплется с неба крупа,
У церкви Бориса и Глеба
Сойдётся в молчаньи толпа.

И тут ты заплачешь. И даже
Пригнёшься от боли тупой.
А кто-то, нахальный и ражий,
Взмахнёт картузо́м над толпой!

Нахальный, воинственный, ражий
Пойдёт баламутить народ!
…Повозки с кровавой поклажей
Скрипят у Никитских ворот…

Так вот она, ваша победа!
«Заря долгожданного дня!»
Кого там везут? — Грибоеда.
Кого отпевают? — Меня!


<ноябрь 1971>


http://www.bard.ru/cgi-bin/listprint.cgi?id=35.06