Христос молился… Пот кровавый (Семён Надсон)

(перенаправлено с «Иуда (Семён Надсон)»)
Перейти к: навигация, поиск



Иуда


I

Христос молился… Пот кровавый
С чела поникшего бежал…
За род людской, за род лукавый
Христос моленья воссылал;
Огонь святого вдохновенья
Сверкал в чертах Его лица,
И Он с улыбкой сожаленья
Сносил последние мученья
И боль тернового венца.
Вокруг креста толпа стояла,
И грубый смех звучал порой…
Слепая чернь не понимала,
Кого насмешливо пятнала
Своей безсильною враждой.
Что сделал Он? За что на муку
Он осуждён, как раб, как тать,
И кто дерзнул безумно руку
На Бога своего поднять?
Он в мир вошёл с святой любовью,
Учил, молился и страдал —
И мир Его невинной кровью
Себя навеки запятнал!..
Свершилось!..
 
II
 
          Полночь голубая
Горела кротко над землёй;
В лазури ласково сияя,
Поднялся месяц золотой.
Он то задумчивым мерцаньем
За дымкой облака сверкал,
То снова трепетным сияньем
Голгофу ярко озарял.
Внизу, окутанный туманом,
Виднелся город с высоты.
Над ним, подобно великанам,
Чернели грозные кресты.
На двух из них ещё висели
Казнённые; лучи луны
В их лица бледные глядели
С своей безбрежной вышины.
Но третий крест был пуст. Друзьями
Христос был снят и погребён,
И их прощальными слезами
Гранит надгробный орошён.
 
III
 
Чьё затаённое рыданье
Звучит у среднего креста?
Кто этот человек? Страданье
Горит в чертах его лица.
Быть может, с жаждой исцеленья
Он из далёких стран спешил,
Чтоб Иисус его мученья
Всесильным словом облегчил?
Уж он готовился с мольбою
Упасть к ногам Христа — и вот
Вдруг отовсюду узнаёт,
Что Тот, кого народ толпою
Недавно как царя встречал,
Что Тот, кто свет зажёг над миром,
Кто не кадил земным кумирам
И зло открыто обличал, —
Погиб, забросанный презреньем,
Измятый пыткой и мученьем!..
Быть может, тайный ученик,
Склонясь усталой головою,
К кресту Учителя приник
С тоской и страстною мольбою?
Быть может, грешник непрощённый
Сюда, измученный, спешил,
И здесь, коленопреклонённый,
Своё раскаянье излил? —
Нет, то Иуда!.. Не с мольбой
Пришёл он — он не смел молиться
Своей порочною душой;
Не с телом Господа проститься
Хотел он — он и сам не знал,
Зачем и как сюда попал.
 
IV
 
Когда на муку обречённый,
Толпой народа окружённый
На место казни шёл Христос
И крест, изнемогая, нёс,
Иуда, притаившись, видел
Его страданья и сознал,
Кого безумно ненавидел,
Чью жизнь на деньги променял.
Он понял, что ему прощенья
Нет в безпристрастных небесах, —
И страх, безсильный рабский страх,
Угрюмый спутник преступленья,
Вселился в грудь его. Всю ночь
В его больном воображеньи
Вставал Христос. Напрасно прочь
Он гнал докучное виденье;
Напрасно думал он уснуть,
Чтоб всё забыть и отдохнуть
Под кровом молчаливой ночи:
Пред ним, едва сомкнёт он очи,
Всё тот же призрак роковой
Встаёт во мраке, как живой! —
 
V
 
Вот Он, истерзанный мученьем,
Апостол истины святой,
Измятый пыткой и презреньем,
Распятый буйною толпой;
Бог, осуждённый приговором
Слепых, подкупленных суде́й!
Вот он!.. Горит немым укором
Небесный взор его очей.
Венец любви, венец терновый
Чело Спасителя язвит,
И, мнится, приговор суровый
В устах разгневанных звучит…
      «Прочь, непорочное виденье,
      Уйди, не мучь больную грудь!..
      Дай хоть на час, хоть на мгновенье
      Не жить... не помнить... отдохнуть...
      Смотри: предатель Твой рыдает
      У ног Твоих... О, пощади!
      Твой взор мне душу разрывает...
      Уйди... исчезни... не гляди!..
      Ты видишь: я готов слезами
      Мой поцелуй коварный смыть...
      О, дай минувшее забыть,
      Дай душу облегчить мольбами...
      Ты Бог... Ты можешь всё простить!
      . . . . . . . . . . . . . . . . .
      А я? я знал ли сожаленье?
      Мне нет пощады, нет прощенья!»
 
VI
 
Куда уйти от чёрных дум?
Куда бежать от наказанья?
Устала грудь, истерзан ум,
В душе — мятежные страданья.
Безмолвно в тишине ночной,
Как изваянье, без движенья,
Всё тот же призрак роковой
Стоит залогом осужденья…
И здесь, вокруг, горя луной,
Дыша весенним обаяньем,
Ночь разметалась над землёй
Своим задумчивым сияньем.
И спит серебряный Кедрон,
В туман прозрачный погружён…
 
VII
 
Беги, предатель, от людей
И знай: нигде душе твоей
Ты не найдёшь успокоенья:
Где б ни был ты, везде с тобой
Пойдёт твой призрак роковой
Залогом мук и осужденья.
Беги от этого креста,
Не оскверняй его лобзаньем:
Он свят, он освящён страданьем
На нём распятого Христа!
. . . . . . . . . . . . . . .
И он бежал!..
. . . . . . . . . . . . . . .
 
VIII
 
          Полнебосклона
Заря пожаром обняла
И горы дальнего Кедрона
Волнами блеска залила.
Проснулось солнце за холмами
В венце сверкающих лучей.
Всё ожило… шумит ветвями
Лес, гордый великан полей,
И в глубине его струями
Гремит серебряный ручей…
В лесу, где вечно мгла царит,
Куда заря не проникает,
Качаясь, мрачный труп висит;
Над ним безмолвно расстилает
Осина свой покров живой
И изумрудною листвой
Его, как друга, обнимает.
Погиб Иуда… Он не снёс
Огня глухих своих страданий,
Погиб без примирённых слёз,
Без сожалений и желаний.
Но до последнего мгновенья
Всё тот же призрак роковой
Живым упрёком преступленья
Пред ним вставал во тьме ночной.
Всё тот же приговор суровый,
Казалось, с уст Его звучал,
И на челе венец терновый,
Венец страдания лежал!


<1879>


http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=14719