Всю ночь за стеной ворковала гитара (Александр Галич)

Перейти к навигацииПерейти к поиску
«

...в квартире, где он жил, находились он, Надежда Яковлевна и Анна Андреевна Ахматова, которая приехала его навестить из Ленинграда. И вот они сидели все вместе, пока длился обыск, до утра, и пока шёл этот обыск, за стеною, тоже до утра, у соседа их, Кирсанова, ничего не знавшего об обыске, запускали пластинки с модной в ту пору гавайской гитарой…

Александр Галич
»




Возвращение на Итаку




«И только и света, что в звёздной, колючей неправде,

А жизнь промелькнёт театрального ка́пора пеной,
И некому молвить: “Из табора улицы тёмной”…»
О. Мандельштам



Всю ночь за стеной ворковала гитара,
Сосед-прощелыга крутил юбилей…
А два понятых, словно два санитара,
А два понятых, словно два санитара,
Зевая, томились у чёрных дверей.

И жирные пальцы с неспешной заботой
Кромешной своей занимались работой.
И две королевы глядели в молчаньи,
Как пальцы копались в бумажном мочале,
Как жирно листали за книжкою книжку…
А сам-то король — всё бочком да вприпрыжку,
Чтоб взглядом не выдать — не та ли страница,
Чтоб рядом не видеть безглазые лица…

А пальцы искали крамолу, крамолу…
А там, за стеной всё гоняли «Рамо́ну»:
«Рамо́на, какой простор вокруг, взгляни!
Рамо́на, и в целом мире мы одни!юю».

«…А жизнь промелькнёт
Театрального ка́пора пеной…»

И глядя, как пальцы шуруют в обивке,
Вольно́ ж тебе было, он думал, вольно́!
Глотай своего якобинства опивки!
Глотай своего якобинства опивки!
Не уксус ещё, но уже́ не вино…

Щелкунчик-скворец, простофиля-Емеля,
Зачем ты ввязался в чужое похмелье?
На что ты истратил свои золотые?
И скучно следили за ним понятые…

А две королевы бездарно курили
И тоже казнили себя и корили —
За лень, за небрежный кивок на вокзале,
За всё, что ему второпях не сказали…

А пальцы копались, и рва́лась бумага…
И пел за стеной тенорок-бедолага:
«Рамо́на, моя любовь, мои мечты!
Рамо́на, везде и всюду только ты!..»

«…И только и света,
Что в звёздной, колючей неправде…»

По улице чёрной, за вороном чёрным,
За этой каретой, где окна крестом,
Я буду метаться в дозоре почётном,
Я буду метаться в дозоре почётном,
Пока, обезсилев, не рухну пластом!

Но слово останется, слово осталось!
Не к слову, а к сердцу подходит усталость,
И хочешь, не хочешь — слезай с карусели!
И хочешь, не хочешь — конец одиссеи!

Но нас не помчат паруса на Итаку:
В наш век на Итаку везут по этапу.
Везут Одиссея в телячьем вагоне,
Где только и счастья, что — нету погони!

Где, выпив ханжи́, на потеху вагону,
Блатарь-одессит распевает «Рамо́ну»:
«Рамо́на, ты слышишь ве́тра нежный зов?
Рамо́на, ведь это песнь любви без слов…»

«…И некому, некому, некому молвить
Из табора улицы тёмной…»


<1969>

http://web.ru/bards/Galich/part32.htm

http://www.avtorskimgolosom.ru/opus.php?part=bards&author=galich&type=songs&opus=vozvraschenie_na_itaku